Приход Свято-Троицкого храма гор. Кириши - <
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

ВЕЛИКОМУЧЕНИК И ЦЕЛИТЕЛЬ ПАНТЕЛЕИМОН 27/9 АВГУСТА

                  

-  Великомученик и целитель Пантелеимон.

-  Преподобный Герман Аляскинский.

Святой великомученик и целитель Пантелеимон родился в Вифинии (Малая Азия) в городе Никомидия в семье знатного язычника Евсторгия и был назван Пантелеймоном (что значит "по всему лев"), так как родители желали видеть его мужественным и бесстрашным юношей. Мать святая Еввула (память 30 марта) воспитывала мальчика в христианской вере, но рано окончила свою земную жизнь. Тогда отец отдал Пантелеймона в языческую грамматическую школу, а затем обучал его медицинскому искусству у знаменитого в Никомидии врача Евфросина. Отличаясь красноречием, хорошим поведением и необыкновенной красотой, юный Пантелеймон был представлен императору Максимиану (284- 305), который захотел оставить его при своем дворе и сделать впоследствии придворным врачом. Пантелеймона привел к вере священномученик Ермолай, который преподал ему основы христианской жизни.

Однажды, возвращаясь от учителя, юноша увидел лежавшего на дороге мертвого ребенка, укушенного ехидной, которая извивалась тут же рядом. Исполнившись сострадания и жалости, Пантелеймон стал просить Господа о воскрешении умершего и умерщвлении ядовитого гада. Он твердо решил, что в случае исполнения его молитвы станет христианином и примет святое Крещение. По действию Божественной благодати ребенок ожил, а ехидна разлетелась на куски на глазах удивленного Пантелеймона.

Став христианином, Пантелеймон часто беседовал со своим отцом, раскрывая ему лживость язычества и постепенно подготавливая к принятию христианства. В это время Пантелеймон уже был известен как хороший врач, поэтому к нему привели слепого, которого никто не мог исцелить. "Свет глазам твоим возвратит Отец света, Бог истинный,- сказал ему святой,-во имя Господа моего Иисуса Христа, просвещающего слепых, прозри!" Слепец тотчас же прозрел, а вместе с ним духовно прозрел и отец святого-Евсторгий, и оба с радостью приняли святое Крещение.

После смерти отца святой Пантелеймон посвятил свою жизнь страждущим, больным, убогим и нищим. Он безмездно лечил всех обращавшихся к нему, посещал в темницах узников и при этом исцелял страждущих не столько медицинскими средствами, сколько призыванием Господа Иисуса Христа. Слава о милостивом и бескорыстном враче распространилась по всему городу, и жители, оставив всех других врачей, стали обращаться только к святому Пантелеймону. Это вызвало зависть, и врачи донесли императору, что святой Пантелеймон христианин и лечит христианских узников.

Максимиан уговаривал святого опровергнуть донос и принести жертву идолам, но Пантелеймон исповедал себя христианином и на глазах императора исцелил расслабленного. Ожесточенный Максимиан приказал казнить исцеленного, а святого Пантелеймона предал жесточайшим мукам.

Великомученика повесили на дереве и рвали тело железными крюками, обжигали свечами, растягивали на колесе, бросали в кипящее олово, ввергали в море с камнем на шее. Однако во всех истязаниях мужественный Пантелеймон оставался невредимым и с дерзновением обличал императора. Господь неоднократно являлся святому и укреплял его.

По повелению императора святого великомученика Пантелеймона привели в цирк и бросили его на растерзание диким зверям. Но звери лизали его ноги и отталкивали друг друга, стараясь коснуться руки святого. Видя это, зрители поднялись с мест и стали кричать: "Велик Бог христианский! Да будет отпущен неповинный и праведный юноша!" Разъяренный Максимиан приказал воинам рубить мечами всех, кто славил Господа Иисуса, и даже рубить зверей, не тронувших святого мученика.

Наконец, обезумевший от ярости Максимиан приказал отрубить великомученику Пантелеймону голову. Воины привели святого на место казни и привязали к масличному дереву. Когда великомученик начал молиться Господу, один из воинов ударил его мечом, но меч стал мягким, как воск и не нанес никакой раны. Пораженные чудом, воины закричали: "Велик Бог христианский!" В это время Господь еще раз открылся святому, назвав его Пантелеимоном (что значит многомилостивый) за его великое милосердие и сострадательность.

Когда мученику отсекли голову, то из раны вместе с кровью истекло и молоко, а маслина, к которой был привязан святой, в этот момент процвела и исполнилась целительных плодов. Видя это, много людей уверовало во Христа Иисуса, Тело святого Пантелеимона, брошенное в костер, осталось неповрежденным и тогда Никомидийский страстотерпец был погребен христианами на близлежащей земле схоласта Адамантия.

Память святого Пантелеимона издревле чтится Православным Востоком. Уже в IV веке были воздвигнуты храмы во имя святого в Севастии Армянской и Константинополе. Кровь и молоко, истекшие при усечении святого, хранились до Х века и подавали верующим исцеления.

Честные мощи великомученика Пантелеймона частичками разошлись по всему христианскому миру.

Честная и многоцелебная глава святого великомученика Пантелеимона "яко превеликое сокровище" хранится ныне в русском Афонском Свято-Пантелеимоновом монастыре, в соборном храме обители, посвященном его имени.

Почитание святого мученика в Русской Православной Церкви известно уже с ХII века. Великий князь Изяслав, в святом Крещении Пантелеимон, имел изображение великомученика на своем боевом шлеме и его заступничеством остался жив в сражении 1151 года.

Имя святого великомученика и целителя Пантелеимона призывается при совершении таинства Елеосвящения, освящения воды и молитве о немощном. Память святого Пантелеймона особенно торжественно совершается в Русском Свято-Пантелеимоновом монастыре на Афоне.

Уже третье тысячелетие святой великомученик и целитель Пантелеймон является главным покровителем  всех врачей и  целителем больных православных христиан, усердно прочитав молитву которому больные люди выздоравливают.

Молитва
Святому великомученику и целителю Пантелеймону

Святый великомучениче и целителю Пантелеимоне, Бога милостиваго подражателю! Призри благосердием и услыши нас, грешных, пред святою твоей иконою усердне молящихся. Испроси нам у Господа Бога, Ему же со Ангелы предстоиши на небеси, оставление грехов и прегрешений наших: исцели болезни душевныя же и телесныя рабов Божиих, ныне поминаемых, зде предстоящих и всех христиан православных, к твоему заступлению притекающих: cе бо мы, по грехом нашим люте одержимы есмы многими недуги и не имамы помощи и утешения: к тебе же прибегаем, яко дадеся ти благодать молитися за ны и целити всяк недуг и всяку болезнь; даруй убо всем нам святыми молитвами твоими здравие и Апостольство Русской Православной Церкви в Америке XVIII-XIX вековдуши и тела, преспеяние веры и благочестия и вся к житию временному и ко спасению потребная, яко да, сподобившися тобою великих и богатых милостей, прославим тя и Подателя всех благ, дивнаго во святых, Бога нашего, Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

ПРЕПОДОБНЫЙ ГЕРМАН АЛЯСКИНСКИЙ.

Апостольство Русской Православной Церкви в Америке XVIII-XIX веков.

Монах Герман происходил из купцов города Серпухова Московской губернии. С самых юных лет возымел он великую ревность к благочестию и шестнадцати лет от рождения пошел в монахи. Сначала поступил он в Троице-Сергиеву пустынь Санкт-Петербургской епархии. Будущий великий проповедник веры и благочестия с первых своих шагов по пути подвижническому отличался верою и большой любовью ко Христу. В Сергиевой пустыни он заболел: у него на горле образовался нарыв; опухоль быстро возрастала и обезобразила все лицо, боль была ужасная, весьма трудно было глотать, запах был нестерпимый. В таком опасном положении, ожидая смерти, молодой подвижник не обратился к земному врачу, но с горячею молитвою и со слезами припал он пред образом Царицы Небесной и, прося у Нее исцеление молился всю ночь, потом мокрым полотенцем отер лик Пречистой Владычицы и этим полотенцем обвязал опухоль, продолжая

молиться. В изнеможении заснул он на полу и увидел во сне, что его исцелила Пресвятая Дева. Наутро просыпается, встает и к великой радости находит себя совершенно здоровым. К удивлению врачей, опухоль, не прорвав нарыва, разошлась, оставив о себе только малый след, как бы в воспоминание чуда.

Пять или шесть лет прожил отец Герман в Сергиевой пустыни и потом перешел в Валаамский монастырь. Всей душей полюбил он величественную пустынную Валаамскую обитель, полюбил незабвенного настоятеля ее, великого старца Назария, и всю братию. «Ваших отеческих мне, убогому, благодеяний, — писал он впоследствии отцу Назарию из Америки, — не изгладят из моего сердца ни страшные непроходимые сибирские места, ни леса темные, ни быстрины великих рек не смоют, ниже грозный океан не угасит чувств оных. Я в уме воображаю любимый мною Валаам, на него всегда смотрю через Великий океан».

Старца Назария в своих письмах величал он преподобнейшим, любезным своим батюшкой, а всю Валаамскую братию любезною и дражайшею. Пустынный Еловый остров, место своего жительства в Америке, назвал он Новым Валаамом. И, как видно, всегда находился в духовном общении со своею духовной родиной, ибо еще в 1823 году, следовательно, через тридцать лет пребывания своего в пределах американских, писал к преемнику отца Назария, игумену Иннокентию.

На Валааме отец Герман проходил разные послушания. Испытав его ревность в трудах общежития, мудрый старец отец Назарий отпустил его потом на жительство в пустыню. Пустыня эта находилась в густом лесу, версты полторы от обители; доныне местность та сохранила название «Германово». По праздникам приходил отец Герман из пустыни в монастырь и, бывало, на малой вечерне, стоя на клиросе, приятным тенором поет он с братией припевы канона «Иисусе сладчайший, спаси нас, грешных», «Пресвятая Богородица, спаси нас», а слезы градом льются из очей его.

Во второй половине XVIII столетия расширились пределы великой России на севере: деятельностью русских промышленников открыты были тогда Алеутские острова, составляющие на Великом океане цепь от восточного берега Камчатки до западного берега Северной Америки. С открытием островов обнаружилась священная необходи-мость — просветить светом Евангельским диких их обитателей. Для этого святого дела по благословению Святейшего Синода митрополит Гавриил поручил старцу Назарию избрать способных людей из братии Валаамской. Избрано было десять человек, в числе их и отец Герман. В 1794 году отправились избранники из Валаама к месту нового назначения.

Святою ревностию проповедников быстро разливался свет проповеди Евангельской между новыми сынами России: несколько тысяч язычников приняли христианство; заведена была школа для образования новокрещенных детей, выстроена церковь в месте жительства миссионеров. Но неведомыми судьбами Божиими общие успехи миссии были недолговременны. Через шесть лет после своей многополезной деятельности потонул вместе со своею свитою начальник миссии епископ Иоасаф, ранее его ревностный иеромонах Ювеналий сподобился мученического венца, прочие выбывали один за другим, наконец остался один отец Герман, и ему благоволил Господь долее всех собратий потрудиться подвигом апостольским для просвещения алеутов.

Как уже было сказано, местом жительства отца Германа в Америке был остров Еловый, названный им Новый Валаам. Этот остров проливом в версты две отделяется от острова Кадьяк, на котором был построен деревянный монастырь для помещения миссии и устроена деревянная церковь во имя Воскресения Спасителя. Остров Еловый небольшой, весь покрыт лесом, почти посредине его сбегает в море маленький ручеек. Этот-то живописный остров и избрал для себя отец Герман, выкопал на нем своими руками пещеру и в ней провел первое лето. К зиме, близ пещеры, управляющая островами Компания выстроила для него келию, в которой и жил он до смерти, а пещеру святой отец обратил в место своего могильного упокоения. Недалеко от келии возвышались деревянная часовня и деревянный домик для посетителей и училищных занятий. Перед келией разбит был огород. На огороде сам копал он гряды, сажал картофель и капусту, сеял разные овощи. К зиме запасал грибы: солил и сушил их; соль приготовлял сам из морской воды или рассола. Плетенный короб, в котором носил старец с берега морскую капусту для удобрения земли, говорят, был так велик, что трудно было эту ношу поднять одному, а отец Герман, к великому удивлению всех, переносил ее без посторонней помощи на далекое расстояние. В одну зимнюю ночь ученик его, Герасим, случайно увидел его в лесу, идущего босиком с таким большим деревом, которое под силу нести четверым. Так трудился старец и все, что приобретал таким безмерным трудом, все то употреблял на пропитание и одежду для сирот — его воспитанников, и на книги для них.

Одежда отца Германа была одна зимою и летом. Рубашки холстяной он не носил, ее заменяла оленья кухлянка, которую он по восьми лет не снимал и не переменял, следовательно шерсть на ней вся вытиралась и кожа залоснивалась. Потом сапоги или башмаки, подрясник, ветхая, полинялая, вся в заплатах, ряса и клобук. — вот и все его одеяние. В этой одежде он ходил везде и во всякую погоду: и в дождь, и в снежную метель.

Постелью ему служила небольшая скамья, покрытая оленьей, вытершейся от времени шерстью, изголовье — два кирпича, которые под голою шкурой оставались незаметными для посетителей: одеяла не было, его заменяла деревянная доска, лежавшая на печке. Эту доску сам отец Герман назвал своим одеялом, завещав ею покрыть его смертные останки, она была совершенно в рост его. «В бытность мою в келии отца Германа,— говорил креол Константин Ларионов, — я, грешный, сидел на его постели, и это считаю верхом моего счастья».

Случалось отцу Герману бывать в гостях у правителей Компании и в душеспасительных беседах с ними просиживать до полуночи и даже за полночь, но ночевать он никогда не оставался, несмотря на ни какую погоду, всегда уходил к себе в пустыню. Если же по какому-либо особенному случаю и нужно было ему ночевать вне келии, то утром всегда находили постель, постланную для него, совершенно нетрону-тою, а старца не спавшим. Точно так и в своей пустыни, проведя ночь в беседе, не предавался он отдохновению.

Ел старец весьма мало. В гостях чуть отведывал какого-либо кушанья и оставался уже без обеда. В келии очень малая часть небольшой рыбы или овощей составляла весь его обед.

Тело его, изнуренное трудами, бдением и постом, сокрушали пятнадцатифунтовые вериги. Эти вериги в настоящее время находятся в часовне, где за образом Божией Матери найдены они были после смерти старца, как говорят одни, или оттуда они сами выпали, поясняют другие.

Описанные черты жизни старца касаются, прежде всего, внешнего его делания. «Главное же его дело, — вспоминал преосвященный Петр, бывший епископ Ново-Архангельский, викарий Камчатской епархии, — было упражнение в подвигах духовных, в уединенной келии, где никто его не видел, и только вне келии слышали, что он пел и совершал богослужение по монашескому правилу».

Такое свидетельство преосвященного подтверждает и ответ самого отца Германа. На вопрос: «Как вы, отец Герман, живете один в лесу, как не соскучитесь?» он отвечал: «Нет, я там не один. Там есть Бог, как и везде есть Бог! Там есть ангелы, святые! И можно ли с ними скучать? С кем же лучше и приятнее беседа, с людьми или с ангелами? Конечно, с ангелами!»

Как смотрел отец Герман на туземных жителей Америки, как понимал свое отношение к ним и как сочувствовал их нуждам, выражает он сам в одном из писем к бывшему правителю колонии Яновскому.

«Любезному нашему Отечеству, — писал он, — Творец будто новорожденного младенца дать изволил край сей, который не имеет еще ни сил к каким-нибудь познаниям, ни смысла, требует не только покровительства, но по бессилию своему и слабости ради младенческого возраста — самого поддержания; но и о том самом не имеет он еще способностей кому-либо сделать свою просьбу. А как зависимость сего народного блага Небесным Провидением, неизвестно до какого-то времени отдана в руки находящемуся здесь русскому начальству, которое теперь вручилось вашей власти, сего ради я, нижайший слуга здешних народов и нянька, от лица тех пред вами ставши, кровавыми слезами пишу вам мою просьбу. Будьте нам отец и покровитель. Мы всеконечно красноречия не знаем, но с немотою, младенческим языком говорим: «Отрите слезы беззащитных сирот, прохладите жаром печали тающие сердца, дайте разуметь, что значит отрада!»

Как чувствовал старец, так и поступал. Предстательствовал он всегда перед начальством за провинившихся, защищал обвиняемых, помогал нуждавшимся чем только мог, и алеуты обоего пола и дети их часто посещали его. Кто просил совета, кто жаловался на притеснение, кто искал защиты, кто желал помощи — каждый получал от старца возможное удовлетворение. Разбирал он их взаимные неприятности, старался всех мирить, особенно в семействах заботился восстановить согласие. Если не удавалось помирить мужа с женой, старец на время разлучал их. Необходимость такой меры он сам объяснял так: «Пусть лучше врозь живут, да не дерутся и не бранятся, а то, поверьте, страшно, если не развести: были примеры, что муж убивал жену или жена изводила мужа». Особенно любил отец Герман детей, наделял их сухариками, пек им крендельки, и малютки ласкались к старцу. Любовь отца Германа к алеутам доходила до самоотвержения.

На корабле из Соединенных Штатов занесена была на остров Ситху, а оттуда на остров Кадьяк повальная заразная болезнь оспа. Она начиналась жаром, сильным насморком и удушьем и оканчивалась колотьем; в три дня человек умирал. Не было на острове ни доктора, ни лекарств. Болезнь, разливаясь по селению, быстро охватила окрестности. Смертность была так велика, что некому было копать могилы, и тела лежали не зарытыми. Во все время этой грозной болезни, продолжавшейся с постепенным умалением целый месяц, отец Герман, не щадя себя, неутомимо посещал больных, увещевал их терпеть, молиться, приносить покаяние или приготовлял их к смерти.

Особенно старался старец о нравственном преуспеянии алеутов. С этою целью для детей, сирот алеутских, устроено было им училище, где отец Герман сам учил их Закону Божию и церковному пению. С этою же целью в часовне близ его келии в воскресные и праздничные дни собирал он алеутов для молитвы. Здесь часы и разные молитвы читал для них ученик его, а сам старец читал Апостол, Евангелие и устно поучал прихожан, пели же его воспитанницы, и пели очень приятно. Любили алеуты слушать наставления отца Германа и во множестве стекались к нему.

Увлекательны были беседы и с чудною силою действовали они на слушателей. Об одном из таких благодатных впечатлений своего слова пишет он сам. «Слава судьбам святым Милостивого Бога! Он непостижимым Своим Промыслом показал мне ныне новое явление, чего здесь на Кадьяке я, двадцать лет живши, не видал. Ныне, после Пасхи, одна молодая женщина, не более двадцати лет, по-русски хорошо говорить умеющая, прежде совсем меня не знавшая, пришла ко мне и, услышав о воплощении Сына Божия и о вечной жизни, столько возгорела любовью к Иисусу Христу, что никак не хочет от меня отойти, но сильною просьбою убедила меня, против моей склонности и любви к уединению, несмотря ни на какие предлагаемые от меня препятствия и трудности, принять ее, и более уже месяца у меня живет и не скучает. Я с великим удивлением смотрю на сие, поминая слова Спасителя: что утаено от премудрых, то открыто младенцам». Эта женщина жила у старца до его смерти. Она наблюдала за благонравием детей, учившихся в его училище, и он, умирая, завещал ей жить на Еловом и, когда она скончается, похоронить ее при его ногах. Звали ее София Власова.

Вот что писал о характере и силе бесед старца Я., один из очевидцев: «Мне было тридцать лет, когда я встретился с отцом Германом. Надо сказать, что я воспитывался в морском корпусе, знал многие науки, много читал, но, к сожалению, науку из наук, т. е. Закон Божий, едва понимал поверхностно и только теоретически, не применяя к жизни, и был только по названию христианин, а в душе и на деле — вольнодумец, атеист. Тем более я не признавал божественности и святости нашей религии, что перечитал много безбожных сочинений Вольтера и других философов XVIII века. Отец Герман тотчас заметил это и пожелал меня обратить. К великому моему удивлению, он говорил так сильно, умно, доказывал так убедительно, что, мне кажется, никакая ученость и земная мудрость не могли бы устоять против его слов. Ежедневно мы беседовали с ним до полуночи, и даже за полночь, о любви Божией, о вечности, о спасении души, христианской жизни. Сладкая речь неумолкаемым потоком лилась из его уст... Такими постоянными беседами и молитвами святого старца Господь совершенно обратил меня на путь истины, и я сделался настоящим христианином. Всем этим я обязан отцу Герману, он мой истинный благодетель».

«Несколько лет тому назад, — вспоминал Я., — отец Герман обратил одного морского капитана Г. из лютеранской веры в Православие. Этот капитан был весьма образован; кроме многих наук он знал языки: русский, немецкий, английский, французский и несколько испанский, и за всем тем он не мог устоять против убеждений и доказательств отца Германа — переменил свою веру и присоединился к Православной Церкви через миропомазание. Когда отъезжал он из Америки, старец при прощании сказал ему: «Смотрите, если Господь возьмет вашу супругу у вас, то вы никак не женитесь на немке, если женитесь на немке, она непременно повредит ваше Православие». Капитан дал слово, но не исполнил его. Предостережение старца было пророческим. Через несколько лет, действительно, умерла жена у капитана, и он женился на немке, оставил или ослабил веру и умер скоропостижно без покаяния».

«Однажды пригласили старца на фрегат, пришедший из Санкт-Петербурга. Капитан фрегата был человек весьма ученый, высоко-образованный, он был прислан в Америку по Высочайшему повелению для ревизии всех колоний. С капитаном было до двадцати пяти человек офицеров, также людей образованных. В этом-то обществе сидел небольшого роста, в ветхой одежде, пустынный монах, который своею мудрою беседою всех образованных собеседников своих привел в такое положение, что они не знали, что ему отвечать.

Сам капитан рассказывал: «Мы были безответны, дураки пред ним!» Отец Герман сделал им всем один общий вопрос: «Чего вы, господа, более всего любите и чего бы каждый из вас желал для своего счастья?»

Посыпались разные ответы. Кто желал богатства, кто чинов, кто красавицу-жену, кто прекрасный корабль, на котором он начальствовал бы, и так далее в этом роде.

«Не правда ли, — сказал отец Герман, — что все ваши разнообраз-ные желания можно привести к одному, что каждый из вас желает того, что, по его понятию, считает он лучшим и достойным любви?».

«Да, так» — отвечали все.

«Что же, скажите, — продолжал он, — может быть лучше, выше всего, всего превосходнее и по преимуществу достойнее любви, как не сам Господь наш Иисус Христос, Который нас создал, украсил такими совершенствами, всему дал жизнь, все содержит, питает, все любит. Который Сам есть любовь и прекраснее всех человеков? Не должно ли же поэтому превыше всего любить Бога, более всего желать и искать Его?».

Все заговорили: «Ну, да! Это разумеется! Это само по себе!»

«А любите ли вы Бога?» — спросил тогда старец.

Все отвечали: «Конечно, мы любим Бога. Как не любить Его?».

«А я, грешный, более сорока лет стараюсь любить Бога, а не могу сказать, что совершенно люблю Его», — возразил им отец Герман и стал объяснять, как должно любить Бога. «Если мы любим кого,— говорил он, — мы всегда поминаем того, стараемся угодить тому, день и ночь наше сердце занято тем предметом. Так же ли вы, господа, любите Бога? Часто ли обращаетесь к Нему, всегда ли помните Его, всегда ли молитесь Ему и исполняете Его святые заповеди?».

Должны были признаться, что нет.

«Для нашего блага, для нашего счастья, — заключил старец, — дадим себе обет, что по крайней мере от сего дня, от сего часа, от сей минуты будем мы стараться любить Бога уже выше всего и исполнять Его святую волю!»

Вот какой умный, прекрасный разговор вел отец Герман в обществе. Без сомнения, этот разговор должен был запечатлеться в сердцах слушателей на всю их жизнь!

Вообще отец Герман был словоохотлив, говорил умно, дельно и назидательно, более всего о вечности, о спасении, о будущей жизни, о судьбах Божиих. Много рассказывал из житий святых, из Пролога, но никогда не говорил ничего пустого. Так приятно было его слушать, что беседующие с ним увлекались его беседою и нередко только с рассветом дня нехотя оставляли его, свидетельствует креол Константин Ларионов.

Чтобы несколько выразить самый дух учения отца Германа, мы приведем слова собственноручного письма его. «Истинного христианина, — писал он, — делают вера и любовь ко Христу. Грехи наши нимало христианству не препятствуют, по слову Самого Спасителя. Он изволил сказать: не праведныя приидох призвати, но грешныя спасти. Радость бывает на Небеси о едином кающемся более, нежели о девятидесяти праведниках. Также о блуднице, прикасающей-ся к ногам Его, фарисею Симону изволил говорить: имеющему любовь, многий долг прощается, а с не имеющего любви и малый долг взыскивается». Этими и подобными им рассуждениями христианин должен приводить себя в надежду и радость, и отнюдь не внимать наносимому отчаянию; тут нужен щит веры.

Грех любящему Бога не что иное, как стрелы от неприятеля на сражении. Истинный христианин есть воин, продирающийся сквозь полки невидимого врага к Небесному своему отечеству, по Апостольскому слову: отечество наше на Небесах. А о воинах говорит: «несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем» (Еф. 6, 12).

Пустые века сего желания удаляют от отечества, любовь к тем и привычка одевают душу нашу как будто в гнусное платье; оно названо от Апостолов «внешний человек». Мы, странствуя в путешествии сей жизни, призывая Бога в помощь, должны гнусности той совлекаться, а одеваться в новые желания, в новую любовь будущего века и через то узнавать наше к Небесному отечеству приближение или удаление, но скоро сего сделать невозможно, а должно следовать примеру больных, которые, желая любезного здравия, не оставляют изыскивать средств для излечения себя. Я говорю не ясно».

Ничего не искав для себя в жизни, давно уже, при самом прибытии в Америку, по смирению отказавшись от сана иеромонаха и архиманд-рита и оставшись навсегда простым монахом, отец Герман без малейшего страха пред сильными ревновал всем усердием по Боге. С кроткою любовью обличал он многих в нетрезвой жизни, недостойном поведении и притеснении алеутов, и все это — не взирая на чины и звания.

Обличаемая злоба вооружилась против него, делала ему всевозмож-ные неприятности и клеветала на него. Клеветы были так сильны, что часто даже люди благонамеренные не могли заметить той лжи, которая в доносах на отца Германа скрывалась под покровом наружной правды, и поэтому должно сказать, что только один Господь сохранял старца.

Правитель колоний Я., еще не увидев отца Германа и только по одним наговорам на него, писал в Петербург о необходимости его удаления, объясняя свое прошение тем, будто он возмущает алеутов против начальства. Священник, приехавший из Иркутска с большими полномочиями, наделал отцу Герману много огорчений и хотел отправить его в Иркутск, но правитель колоний Муравьев защитил старца. Другой священник М. прибыл на Еловый остров с правителем колоний И. и служителями Компании обыскивать келию отца Германа, предполагая найти у него большое имущество. Когда не нашли ничего ценного, вероятно с дозволения старших, служитель Пономарьков стал топором выворачивать половые доски. «Друг мой, — сказал тогда ему Герман, — напрасно ты взял топор, это орудие лишит тебя жизни». Через короткое время потребовались люди в Николаевский редут и поэтому из Кадьяка послали туда русских служителей, в числе их Пономарькова. Там-то и сбылось предсказание отца Германа: кенайцы ему, сонному, отрубили голову.

Много великих скорбей понес отец Герман и от бесов. Это он сам открыл своему ученику Герасиму, когда тот, войдя к нему в келию без обычной молитвы, на все вопросы свои не получил ответа и на другой день спросил его о причине вчерашнего молчания. «Когда я пришел на этот остров и поселился в этой пустыне, — отвечал ему тогда отец Герман, — много раз бесы приходили ко мне как будто для надобностей то в виде человеческом, то в виде зверей, тогда я много потерпел от них и разных скорбей, и искушений, поэтому-то я теперь и не говорю с теми, кто войдет ко мне без молитвы».

Посвятив себя совершенно на служение Господу, ревнуя единственно о прославлении Его Всесвятого Имени, вдали от родины, среди многообразных скорбей и лишений, десятки лет проведя в высоких подвигах самоотвержения, отец Герман был сподоблен от Господа многих благодатных даров.

Среди Елового острова по горе сбегает ручей, устье которого всегда покрыто бурунами. Весной, когда появлялась речная рыба, старец отгребал песок из устья, чтобы можно было пройти рыбе, и рвущаяся на нерест рыба устремлялась в реку. Сушеною рыбою кормил отец Герман птиц, и они во множестве обитали около его келий. Под келией у него жили горностаи. Этот маленький зверек, когда ощенится, недоступен, а отец Герман кормил его из рук. «Не чудо ли это мы видели?» — говорил его ученик Игнатий. Видели также, что отец Герман кормил медведей. Со смертью старца и птицы, и звери удалились, даже род его не давал никакого урожая, если кто самовольно держал его, утверждал Игнатий.

Однажды на Еловом острове сделалось наводнение. Жители в испуге прибежали к старцу, тогда он взял из дома своих воспитанников икону Божией Матери, вынес ее, поставил на мели (лайде) и стал молиться. По окончании молитвы, обратившись к присутствующим, сказал: «Не бойтесь, далее места, где стоит святая икона, не пойдет вода». Исполнилось слово старца. Затем, обещая такую же помощь от святой иконы и на будущее время заступлением Пренепорочной Владычицы, поручил он ученице своей Софье в случае наводнения ставить икону на лайду. Икона эта хранится на острове.

Барон Ф. П. Врангель по просьбе старца писал под его диктовку письмо одному из митрополитов (имя его осталось неизвестно). Когда письмо было окончено и прочитано, старец поздравил барона с чином адмирала. Изумился барон: это для него была новость, которая действительно подтвердилась только через долгое время, при выезде его в Петербург.

Жаль мне тебя, любезный кум, — говорил отец Герман правителю Кашеварову, у которого он принимал от купели сына, — жаль, смена тебе будет неприятная!» Года через два Кашеваров был связан во время смены и отправлен на остров Ситху.

За год до получения в Кадьяке известий о смерти высокопреос-вященного митрополита (имя его неизвестно), отец Герман говорил алеутам, что их большой духовный начальник скончался.

«Часто говорил старец, что в Америке будет свой архиерей, тогда как об этом никто и не думал, — рассказывал преосвященный Петр, — но пророчество это в свое время сбылось».

«После смерти моей, — говорил отец Герман, — будет повальная болезнь, и умрет от нее много людей, и русские объединят алеутов».

Действительно, кажется через полгода по его кончине, было оспенное поветрие, смертность от которого в Америке была порази-тельная: в некоторых селениях оставалось в живых только по несколько человек. Это побудило колониальное начальство объединить алеутов. Тогда из двадцати алеутских селений образовалось семь.

«Хотя и много времени пройдет после моей смерти, — говорил отец Герман, — но меня не забудут, и место жительство моего не будет пусто. Подобный мне монах, убегающий славы человеческой, придет и будет жить на Еловом, и Еловый не будет без людей».

«Миленький, — спрашивал отец Герман креола Константина, когда тому было не более двенадцати лет от роду, — как ты думаешь, часовня, которую теперь строят, останется ли втуне?» «Не знаю, апа», — отвечал малютка. «Я, действительно, — говорил Константин, — не понял тогда вопроса, хотя весь разговор со старцем живо запечатлелся в моей памяти». Старец же, несколько помолчав, сказал: «Дитя мое, помни, что на этом месте со временем будет монастырь».

«Пройдет тридцать лет после моей смерти, все живущии теперь на Еловом острове перемрут, ты останешься жив и будешь стар и беден, и тогда вспомнят меня», — говорил отец Герман ученику своему, алеуту Игнатию Алиг-яге.

«Когда я умру, — говорил старец своим ученикам, — вы похороните меня рядом с отцом Иоасафом. Моего быка убейте; мне довольно послужил. Похороните же меня одни и не сказывайте о моей смерти в гавань: гаваньские не увидят моего лица. За священником не посылайте и не дожидайтесь его: не дождетесь. Тела моего не обмывайте, положите его на доску, сложите на груди руки, закутайте в мантию, ее воскрылиями и клобуком покройте мое лицо и голову. Если кто пожелает проститься со мной, пусть целует крест, лица моего никому не показывайте. Опустив на землю, покройте меня бывшим моим одеялом».

Приближалось время отшествия старца. В один из дней приказал он ученику своему Герасиму зажечь свечи пред иконами и читать Деяния Апостольские. Через некоторое время лицо его просияло и он громко произнес: «Слава Тебе, Господи!» Потом, приказав прекратить чтение, объявил, что Господу было угодно еще на неделю продлить его жизнь.

Через неделю опять по его приказанию были зажжены свечи и читали Деяния святых Апостолов. Тихо преклонил старец свою голову на грудь Герасима, келия наполнилась благоухания, лицо его просияло, и в то же мгновение отца Германа не стало. Так блаженно почил он сном праведника на восемьдесят первом году своей многотрудной жизни, 13 декабря 1837 года.

Несмотря на предсмертную волю отца Германа, ученики его не решились хоронить старца, не дав о том знать в гавань; неизвестно почему не убили они и быка. Посланный с печальной вестью возвратился из гавани, сообщив, что правитель колонии Кашеваров запретил хоронить старца до его приезда. Там же, в гавани, был заказан для усопшего лучший гроб, который должен был доставить на Еловый священник. Но все эти распоряжения были противны воле почившего. И вот подул страшный ветер, полил дождь, сделалась ужасная буря. Невелик был переезд из гавани на Еловый, всего часа два пути, но никто не решался пуститься в море в такую погоду. Так было целый месяц, и все это время тело отца Германа лежало в теплом доме его воспитанников, лицо его не изменилось и от тела не было ни малейшего запаха.

Наконец с опытным стариком Козьмою Училищевым был доставлен; из гаваньских никто не приехал, и жители острова одни предали земле бренные останки своего старца. Та исполнилось последнее желание отца Германа. Бык отца Германа на другой день по его смерти ударился головой о дерево и свалился на землю мертвый.

В самый день смерти старца в селении Катани на Афогнаке виден был над Еловым необыкновенный светящийся столб до неба. Пораженные чудесным явлением креол Герасим Вологдин и жена его Анна стали молиться со словами: «Видно отец Герман оставил нас». Этот светящийся столб видели и другие. В тот же вечер в другом селении на Афогнаке видели человека, поднимавшегося к облакам над Еловым островом.

Похоронив старца, ученики поставили над его могилой простой деревянный крест. Позже на этом месте был воздвигнут храм, освященный во имя преподобных Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев.

Видев славную подвигами жизнь отца Германа, видев его чудеса, видев исполнение его пророчеств и, наконец, его блаженное успение, «все местные жители, — свидетельствует преосвященный Петр, — вполне уверены в его богоугождении».

В 1842 году, через шесть лет по преставлении старца, плывя морем на Кадьяк и находясь в крайней опасности, высокопреосвященный Иннокентий, архиепископ Камчатский и Алеутский, воззрев на остров Еловый, сказал в уме своем: «Если ты, отец Герман, угодил Господу, то пусть переменится ветер!» И точно, не прошло кажется и четверти часа, рассказывал впоследствии высокопреосвященный, как ветер сделался попутным, и они благополучно пристали к берегу. В благодарность за избавление архиепископ Иннокентий сам отслужил на могиле блаженного панихиду.

В 1867 году один из аляскинских епископов составил записку о житии преподобного Германа и о случаях чудотворения по его молитвам, которые еще долго после его блаженной кончины записывались доброхотами. Впервые житие преподобного Германа было опубликовано на Валааме в 1894 году. В 1927 году русский архимандрит Герасим (Шмальц) прибыл на остров Еловый и остался там до конца своих дней. В 1952 году им были составлены житие и акафист преподобному, а через семь лет им же мощи преподобного Германа были открыты и перенесены в специально построенную небольшую часовню.

9 августа 1970 года, на день памяти святого великомученика и целителя Пантелеимона, на острове Кадьяке было совершено прославление преподобного Германа. Определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 1 декабря 1970 года имя преподобного Германа Аляскинского было включено в месяцеслов. В 1984 году преподобный Герман прославлен вместе со всеми Сибирскими святыми. Его изображение есть на общей иконе Сибирских святых.

Преподобный Герман Аляскинский находился в составе группы первых православных миссионеров, прибывших на Аляску в 1794 г. по указу Святейшего Правительствующего Синода Российской Церкви. В это время Аляска находилась под ведомством российских промышленников.

Главный промышленник Григорий Шелехов, рассказывая о том, что он уже крестил многих туземцев Аляски, просил о назначении туда священника для окормления их и русских промышленников. В результате Синод поручил митрополиту Санкт-Петербургскому Гавриилу (Петрову) заняться этим вопросом, и он направил на Аляску целую миссионерскую группу, состоящую, главным образом, из монахов Валаамского монастыря.

После долгого путешествия, которое продолжалось десять месяцев, эта группа прибыла на место назначения — остров Кадьяк на Аляске. Там они сразу построили храм, стали крестить и просвещать туземцев, но миссионеров потрясло и огорчило жестокое и несправедливое отношение промышленников к местному населению. Архимандрит Иоасаф (Болотов), глава миссионерской группы, неоднократно направлял доклады об этом в Россию.

Не получив никакого ответа на эти сообщения, отец Иоасаф с двумя другими монахами направился в Сибирь в 1798 г. для разрешения этого вопроса. Там он был хиротонисан во епископа Кадьякского с тем, чтобы, имея авторитет архиерея, он смог бы преодолеть препятствия к миссионерской работе на Аляске. Но на обратном пути на Аляску его корабль утонул, и владыка, и все его сопровождающие погибли.

Казалось бы, это была огромная потеря для еще младенческой Церкви на Северо-Американском континенте. Но пути Господни неисповедимы, и по Его воле самым видным миссионером на Аляске становится преподобный Герман Аляскинский. В начале, можно сказать, он казался самым незначительным из миссионерской группы, потому что во главе группы стоял архимандрит Иоасаф, были также иеромонахи и иеродиаконы, а преподобный Герман был монахом без священного сана.

Миссионеры, когда они проповедовали Христа и крестили, чутко и уважительно относились к нехристианской культуре туземцев, а также всячески защищали их от промышленников.

Преподобный Герман особенно был известен по-отечески нежным и любящим отношением к местным жителям. Он предпочитал отшельническую жизнь и после 1808 г. переехал на маленький остров, находящийся недалеко от Кадьяка, который называется Еловый остров, где оставался до конца своей жизни. Здесь он воспитывал сирот, построил для них часовню, школу и приют. Он занимался строгим монашеским подвижничеством, не оставляя при этом и миссионерства. Он лечил и спасал местных жителей от болезней, чудесным образом избавил остров от наводнения, проповедовал и, поскольку неоднократно по смирению отказывался от рукоположения, проводил с ними общие молитвы и богослужения, насколько это было возможно без священника. Туземцы питали к нему безграничное доверие и обращались со всеми своими проблемами. Он же всегда им по-отечески помогал. Они прозвали его «апа», т. е. «старец» или «отец».

Преподобный Герман имел также дар прозорливости. Он предсказал свою кончину, говоря что не будет священника, чтобы его похоронить, все так и случилось. Скончался преп. Герман 13 декабря 1837 г. Его духовные дети похоронили его на Еловом острове, где его останки пребывали до его прославления в 1970 г. Теперь его святые мощи хранятся в Воскресенском храме городка Кадьяк.

Как предсказывал сам преп. Герман: в течение тридцати лет после смерти он будет забыт, — так и случилось. Только в 1867 г. епископ Аляскинский Петр (Екатериновский) предпринял первое официальное исследование его жизни. После этого началось его почитание, которое привело к прославлению. В настоящее время почитание преп. Германа продолжает углубляться и распространяться среди православных в Америке и по всему миру. Можно сказать, что этот святой почитается в Америке с таким же благочестивым усердием, как преп. Серафим Саровский в России. И это не удивительно: в их подвижничестве действительно было много общего.

Святитель Иннокентий, митрополит Московский, просветитель Сибири и Америки. В 1824 г. молодой священник Иоанн Вениаминов — будущий святитель Иннокентий — согласно назначению Иркутской епархиальной власти прибыл со своей семьей в поселение Уналашка на Аляске.

Первой его заботой было просвещение местного населения, и поэтому он сразу же приступил к постройке школы, в которой могли бы обучаться как дети, так и взрослые. В программу обучения входили не только основы православной веры, но и элементы местной, еще нехристианской культуры этих туземцев. Обучая алеутов строительным ремеслам, которыми он прекрасно владел, о. Иоанн смог с их помощью быстро осуществить постройку храма.

В течение десяти лет будущий святитель просвещал туземцев Алеутских островов. Все это время он стремился к более глубокому познанию их культуры, мировоззрения, их строя мышления, чтобы найти точки соприкосновения их культурного наследия с православной верой.

С пониманием этого наследия и строя их мышления он старался передать им основы Православия на более понятном им языке. Вместе с тем, он стремился как бы воцерковить их культуру, заботясь о том, чтобы это происходило самым естественным и натуральным образом. Этому миссионерскому подходу продолжала и продолжает следовать вся последующая миссионерская деятельность Православия в Северной Америке.

Важным элементом миссионерской деятельности святителя было изучение местных языков. Святитель Иннокентий настолько хорошо освоил алеутский язык, что создал алеутам письменность, которой у них до этого не было. Для этой цели он воспользовался церковнославянским алфавитом. Святитель переводил для них библейские, богослужебные и поучительные тексты. Его известнейшее произведение «Указание пути в Царство Небесное» было первоначально написано на алеутском языке.

После десятилетнего пребывания на Алеутских островах будущий епископ был направлен в Новоархангельск — теперь это называется Ситка, где он миссионерствовал среди тлингитского племени.

В 1838 г. ему представилась возможность съездить в Россию. Оставив в Иркутске свою семью, он со старшей дочерью совершил поистине кругосветное путешествие, направляясь в Санкт-Петербург, дабы доложить священноначалию о нуждах Церкви на Аляске. Тут его достигла весть о том, что его жена скончалась в Иркутске. Его духовный наставник святитель Московский Филарет (Дроздов) уговаривал его принять монашество. И в 1840 г. отец Иоанн Вениаминов был хиротонисан с монашеским именем Иннокентий во епископа Камчатского, Курильского и Алеутского с кафедрой в Новоархангельске.

В своем архипастырском служении епископ Иннокентий продолжал такую же интенсивную и самоотверженную деятельность. Когда в 1867 г. Аляска была продана Российской империей государству США, в Русской Церкви шли разговоры о том, что, возможно, следует закрыть Аляскинскую миссию, но святитель Иннокентий увидел в этом новый импульс для православного миссионерства по всему Северо-Американскому континенту.

Он писал, что для распространения православной веры по всем Соединенным Штатам следует специально подготавливать пастырей, чтобы они хорошо владели английским языком, и таким образом Православие могло бы распространиться по всей Америке. Как следствие такой миссионерской политики, в 1872 г. епископская кафедра была переведена из Новоархангельска в Сан-Франциско. Вскоре после этих событий святитель Иннокентий — тогда уже архиепископ расширенной епархии, включающей Восточную Сибирь и Аляску, был назначен митрополитом Московским. Он прослужил на этой кафедре одиннадцать лет и продолжал всецело одобрять и поддерживать всякую миссионерскую деятельность.

Личность святителя Иннокентия не менее интересна. Параллельно могучей пастырской и архипастырской деятельности он также умело занимался слесарством, строительством, мастерил часы, мебель, музыкальные инструменты, был астрономом, метеорологом, геологом, ботаником, биологом и антропологом. Все эти знания он употреблял во славу Божию: они расширяли и углубляли его миссионерскую деятельность.

Преподобный Герман Аляскинский.

В 2014 году исполнилось 220 лет Православия на Американской земле.
Православное христианство было принесено на Американский континент через Алеутские острова и Аляску первыми русскими миссионерами в 1794 году. На борту корабля «Три Святителя», принадлежавшего Российско-Американской компании, прибыли в Америку восемь членов первой Русской православной миссии. Прибыла они через десять лет после основания первых русских селений на Аляске с целью проповеди Православия среди туземного населения и для удовлетворения духовных нужд русских охотников и служащих Российско-Американской компании.

Идея Американской духовной миссии принадлежала купцу Г. И. Шелихову, пообещавшему императрице Екатерине построить в колониях церкви и школы и предоставившему свои средства.

В 1793 году Шелихов и его компаньон Голиков обратились с прошением к Петербургскому митрополиту Гавриилу, прося его направить на Аляску духовное лицо для совершения там богослужений. Митрополит Гавриил назначил иеромонаха Валаамского монастыря Иоасафа. Мало того, вместо одного священнослужителя туда решено было отправить целую Духовную миссию, которую должен был возглавить иеромонах Иоасаф, возведенный в сан архимандрита. Путь был долгий — по Сибири до Охотска и далее до острова Кадьяк.

Архимандрит Иоасаф так писал из Охотска о своем путешествии: «Я из Москвы отправился в 1794 году января 22 дня. Святую Пасху отпраздновали в Иркутске. Тут были с месяц. Из Иркутска Леною рекой более 2000 верст плыли покойно, во всяком довольстве. От Якутска до Охотска более 1000 верст ехали верхами с братиею, а все имущество наше везли 100 лошадей. Хотя рекою было и весело, но верхами-то намного лучше: по лесам, горам, буеракам — всего насмотрелись. Время веселое — май, июнь, июль; пасутся одни медведи. Довольно навидались: хотя они и смирные, но лошадей пестовать мастера».

Прибыли миссионеры в Павловскую гавань на Кадьяке 24 сентября 1794 года и оказались в ужасных условиях: помещений не было, пришлось устраиваться в бараках до тех пор, пока не было построено жилье.

Духовная миссия состояла из главы ее, архимандрита Иоасафа (Болотова), иеромонаха Ювеналия (Говорухина), иеромонаха Афанасия (Михайлова), иеродиакона Нектария (Панова) — все четверо из Валаамского монастыря, иеромонаха Макария (Александрова) из Коневского монастыря, послушников Стефана (брата иеромонаха Ювеналия), Иоасафа и Германа.

     

Храм Воскресения Христова на острове Кадьяк, сооруженный в 1794 г.

В очень тяжелых условиях приходилось им жить и работать. Своими руками стали строить первую на Американской земле церковь во имя Воскресения Христова. Постройку закончили в 1796 году. На колокольне были повешены колокола, привезенные из России.

Кроме церковных служб и повседневных работ, монахи исполняли и другие обязанности. Вся Духовная миссия во главе с архимандритом Иоасафом энергично принялась за миссионерскую работу, в которой они преуспели. В одном из своих первых писем игумену Валаамского монастыря Назарию архимандрит Иоасаф сообщал, что новокрещеных на острове Кадьяк было уже более шести тысяч человек.

Вскоре Миссия стала распространять свою деятельность на другие острова и на материк. В этой миссионерской работе проявили себя иеромонахи Макарий и Ювеналий.

На следующий год по приезде, в 1795-м, о. Ювеналий отпросился у архимандрита Иоасафа пойти благовестить слово Божие на материковой Аляске. А за ним вскоре и о. Макарий отправился в западную часть Алеутских островов. Оба монаха весьма энергично принялись крестить туземцев. С большим удовлетворением сообщалось в Россию, что за год было крещено до 12 000 человек.

В конце 1797 года в Павловскую гавань пришел корабль «Феникс» из Охотска, который привез новые запасы провизии, что спасло колонию от неминуемой гибели. Этот корабль был первым мореходным судном, построенным А. А. Барановым,  правителем русских поселений в Америке, в гавани Трех Святителей. «Феникс» в 1795 году был отправлен в Охотск с большим грузом пушнины.

Вернувшийся из первого плавания «Феникс», кроме провизии, привез много новостей из России. Прежде всего Баранов узнал о кончине императрицы Екатерины Алексеевны и, что особенно было важно для компании, была получена весть о неожиданной смерти основателя и владельца компании Григория Шелихова. Другой важной новостью был вызов архимандрита Иоасафа в Иркутск, где он должен был быть хиротонисован в сан епископа, чтобы возглавить новосозданную епархию Кадьякскую и Американскую.
Еще до отъезда архимандрита Иоасафа из глубины Аляски пришло печальное сообщение о мученической гибели о. Ювеналия. Он был убит туземцами где-то у берегов озера Илямны 29 сентября 1796 года.

Вскоре миссия лишилась и другого проповедника, о. Макария, уехавшего на западные острова Алеутской гряды, где он в короткое время окрестил тысячи местных жителей. Но о. Макарий вдруг самовольно покинул острова и на корабле конкурентов Шелихова выехал в Охотск, а оттуда перебрался в Якутск.
     В 1796 году архимандрит Иоасаф вместе с молодым иноком Стефаном выехал на «Фениксе» в Охотск, а оттуда, не задерживаясь, отправился в Иркутск. С их отъездом на Кадьяке из первоначального состава миссии осталось только четыре человека.

В марте 1799 года в Иркутске состоялась хиротония архимандрита Иоасафа в сан епископа Кадьякского — первого православного епископа в Америке. Не теряя времени, новопосвященный епископ Иоасаф заторопился в свою епархию. В Охотске он погрузился на корабль «Феникс», идущий обратным рейсом на Кадьяк. С собой он взял двух спутников: иеромонаха Макария и инока Стефана.

«Фениксу» не удалось достичь Кадьяка. Корабль погиб в пути — просто исчез без следа. Вместе с кораблем погибло 88 человек команды и пассажиров, включая епископа Иоасафа и сопутствовавших ему о. Макария и иеродиакона Стефана.

Пополнения в миссию из России не присылали. Болезненный иеродиакон Нектарий выехал в Россию в 1806 году и умер там в 1814 году в сане иеромонаха Киренского монастыря. Инок Иоасаф умер на Кадьяке в 1822 году. А иеромонах Афанасий в 1825 году выбыл в Россию. Таким образом, из восьми иноков первоначальной миссии остался только один монах Герман.

       
Он пользовался в Америке большим уважением. На его плечах осталась вся тяжесть духовного окормления православных в Америке. Его знали и ценили высшие духовные власти в России. Предлагали посвятить его в сан иеромонаха и даже предложили сан архимандрита. Но скромный Герман отказался от всех постов.

       

В 1823 году инок Герман переселился на Еловый остров, недалеко от Кадьяка, и первое время жил там в пещере. Позже он построил для себя скромную келью, в которой и прожил до конца своих дней. Скончался инок Герман в 1837 году.

Подвиги святого старца стали тем благодатным корнем, из которого произросло плодоносное древо Православия в Северной Америке. А сам преподобный стал первым православным святым Аляски и образцом для всех чад Православной Церкви в Америке.

С его кончиной первая Духовная миссия в Америке закончила свое существование.
Много перемен и событий произошло на Аляске с уходом из жизни первых миссионеров. Православие не умерло, а, наоборот, разрослось и распространилось по всей Аляске и Алеутским островам. Главной вехой в этой истории Православия можно отметить прибытие в Новоархангельск первого православного священника из «белого» духовенства о. Алексея Соколова.
Произошло это в 1816 году. С того года население Аляски духовно окормлялось, главным образом, уже не монахами, а священниками.

           Автор: епископ Ханты-Мансийский и Сургутский Павел (Фокин)

10 августа - СМОЛЕНСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ

 


Назад к списку